ВОЛЬНЫЙ СТРЕЛОК
 
Танцовщик Денис Матвиенко предпочел карьеру "блуждающей звезды"

Уход молодых премьеров из балетной труппы Национальной оперы Украины приобрел в последние годы хронический характер. Алексей Ратманский теперь танцует на сцене Датского Королевского балета, Иван Путров - в лондонском театре "Ковент-Гарден". Недавно в санкт-петербургскую Мариинку перешел всего два года назад окончивший Киевское хореографическое училище и уже успевший завоевать не только престижные награды на международных балетных конкурсах, но и любовь столичной публики Леонид Сарафанов. Теперь он будет представлять в прославленном театре украинскую хореографическую школу вместо также экс-солиста Национальной оперы Украины, лауреата многочисленных конкурсов и любимца зрителей Дениса Матвиенко, последний год танцевавшего на сцене Мариинки. Работу в Санкт-Петербурге он завершил партией Принца в премьере "Золушки" Прокофьева (превосходную, по отзывам критиков, ее постановку осуществил в Мариинке Алексей Ратманский, чей талант балетмейстера дирекция киевских театров игнорирует столь же упрямо, как и солиста - его не приглашают в родной город ни в каком качестве). Денис вернулся в Киев, но связывать свои ближайшие планы с Национальной оперой, кажется, не намерен.

- Да мне никто и не предлагает. Кроме того, у меня до сентября все расписано: сплошная работа по контрактам.

- Значит, увидеть тебя на киевской сцене в спектакле или гала-концерте твои поклонники не смогут?

- Нет. В июле запланированы гастроли театра в Японии, художественный руководитель балета, Виктор Яременко, предложил мне в них участвовать, я согласился, но, увы, конкретно ни количества спектаклей, ни сроков выступлений, ни гонорара со мной до сих пор никто не обсудил. Зато рекламу и афиши с моим именем там уже дали. Мне звонят японские коллеги, спрашивают, действительно ли я приезжаю с киевским театром. А что им отвечать?

- Работа по контрактам изматывает, наверное, сильнее, чем выступления в репертуарных спектаклях?

- Конечно, тяжело. Но, с другой стороны, предоставляется больше возможностей танцевать разноплановые партии. То есть приобретаешь профессиональный опыт, а не только рекламу и заработок, что, конечно, тоже немаловажно.

- Что тебе дал год работы в Мариинке?

- За этот год я получил в репертуар столько новых интересных ролей, о которых в Киеве не мог бы и мечтать. Я танцевал "Золушку", "Корсара", "Сильфиду", "Дон-Кихота", "Изумруды" в "Драгоценностях", подготовил партию в "Шопениане", которую, к сожалению, не удалось показать публике, сделал "Тему с вариациями" Баланчина, работал над "Блудным сыном".

- В Петербурге много очень разных балетных коллективов; не хотелось ли тебе, скажем, выступить с труппой Бориса Эйфмана?

- Мне бы не хотелось работать в его театре, но станцевать в его спектаклях - очень. Кстати, в Вильнюсе идет "Красная Жизель", и мне, возможно, удастся там поработать.

- А в Большом театре?

- Я в свое время отклонил это предложение. Сегодня весь основной репертуар этого балета держится на Николае Цискаридзе, но для меня не совсем комфортна и атмосфера этого театра.

- Тебе пришлось уже поработать во многих труппах. Скажи, а вообще закулисная обстановка бывает дружественной и искренней, а не эгоистично-амбициозной?

- В принципе, атмосфера везде одинакова, но ранг, масштаб коллектива многие конфликты сглаживает. Чем провинциальнее труппа, тем больше в ней склок и тем заметнее в ней амбиции руководства.

- Знаю, что питерская критика и публика приняли тебя восторженно, но я слышала, что к украинским артистам там относятся с некоторой долей превосходства.

- Пару раз и я с этим сталкивался. Как только я был принят в труппу Мариинского балета, худрук предупредил, что мне нужно перестраиваться, потому как здесь свой особый стиль и правила. Я не стал этого делать, развивал свое актерское мастерство, партнерские качества, свое "я" - вот и все. Кому-то что-то доказывать ради славы или денег я не хочу. А о том, какой я артист, пусть судит зритель.

- Что изменилось, на твой взгляд, в Киеве за время твоего отсутствия - в театре, в зрителях?

- Я был на нескольких спектаклях, и меня неприятно удивили полупустые залы. И это при наличии рекламы, анонсов. Когда несколько лет назад мы с Леной Филипьевой выходили на сцену всего три-четыре раза в течение сезона, то знали: публика этого ждет. Это было событием, а не обычным спектаклем. Зритель должен успеть соскучиться по артистам, лицо театра не должно превращаться в застывшую маску. Ведь когда артист через день танцует однообразный репертуар, это что-то в нем убивает. Чудо превращается в рутину.

- Почти все наши балетные артисты - работоголики. Эту жажду к упорному труду, равно как и стремление к перфекционизму, им прививают здесь, дома, в хореографической школе, училище. Не обидно ли, что, вложив в воспитание высококлассных танцовщиков столько сил и души, наш театр так легко с ними расстается и не делает ничего, чтобы заинтересовать их работой в Киеве?

- Ну, раздаривать таланты - это старая наша традиция. Вначале вкладывают колоссальные усилия, чтобы вырастить и воспитать артиста, а потом делают все возможное, чтобы он поскорее отсюда уехал. Я не стремился к карьере "вольного стрелка": для меня это сегодня необходимость. У меня теперь нет постоянной партнерши, и я репетирую и выступаю с разными примами. На самом деле, это довольно нестабильная участь. Я, кстати, предлагал Яременко в конце мая станцевать "Шахерезаду" на киевской сцене, но для меня места в репертуарном плане не нашлось.

- Не находится его, увы, и для новых балетмейстеров...

- А зачем их приглашать? Зритель так-сяк на спектакли ходит; к чему лишние хлопоты, затраты... Все-таки есть большая разница между людьми, думающими о судьбе театра или о самих себе. В свое время Анатолий Шекера все же был стержнем, вокруг которого вращались планеты, а теперь этой оси нет, и все планеты разбрелись в разные стороны, а кто-то и вообще изменил орбиту... Наверное, именно так заканчивается эпоха, просто не всем дано читать такие знаки.

Беседовала Ольга Лебедева